Выпуск 9: на пути к итоговому отчету
Отчет Большой норильской экспедиции готовится к декабрю — этот срок подтвержден на рабочем онлайн-совещании, состоявшемся в президиуме Сибирского отделения РАН. Документ будет состоять из четырех основных разделов: о состоянии воды, биоразнообразия, почв и многолетнемерзлых грунтов (включая геохронологический анализ). «Вопрос об итогах полевых изысканий становится животрепещущим, — отметил научный руководитель БНЭ председатель СО РАН академик Валентин Николаевич Пармон, — ко мне с подобными вопросами обращаются по нескольку раз в неделю, но я всем отвечаю, что какие-либо выводы можно будет делать только по готовности отчета. Конечно, всех волнует вопрос о причинах майской аварии, но основная задача БНЭ — дать на основе анализа собранного материала картину последствий разлива нефтепродуктов и предложить необходимые меры для устранения этих последствий. Нужно понять, где, что, от чего и до какой степени нужно чистить на Таймыре и, конкретно, в Норильском промышленном районе».

Научный руководитель БНЭ подчеркнул стратегическую цель экспедиции — выработку рекомендаций долговременного характера не только для «Норильского никеля», но и для других российских и, возможно, иностранных компаний, осваивающих природные ресурсы Арктики. Площадкой для анализа потребностей природопользователей мог бы стать представительный научно-практический форум с их участием: проводить его целесообразно на материалах БНЭ, то есть по готовности комплексного отчета экспедиции. Пока же в Барнауле, Новосибирске, Томске, Красноярске, Якутске и Норильске завершаются лабораторные исследования, результаты которых поступают в институты, ответственные за подготовку основных разделов итогового документа.
Cтратегическая цель экспедиции — выработка рекомендаций долговременного характера не только для «Норильского никеля», но и для других российских и, возможно, иностранных компаний, осваивающих природные ресурсы Арктики
«Особое внимание мы просим уделять аналитическим работам в сертифицированных лабораториях, чтобы полученные там показатели признавали органы исполнительной власти, — акцентировал руководитель полевого этапа БНЭ кандидат технических наук Николай Викторович Юркевич. — Вторым приоритетом является использование уникального оборудования или методик, которые есть только в институтах под научно-методическим руководством СО РАН». Ученый обратил внимание на то, что лабораторные исследования и межинститутский обмен информацией дают материал намного более широкий, чем таймырская и даже арктическая проблематика. Выяснилось, например, что в России нет районированных нормативов содержания вредных веществ в воде и почве — таковые приняты еще в СССР едиными от Средней Азии до Заполярья.

«Подсчет поголовья тех или иных пород рыбы в нашей стране ведется, как и сто лет назад, путем отлова неводами или тралами и очень приблизительными экстраполяциями, — поделился член-корреспондент РАН Михаил Иванович Гладышев из красноярского Института биофизики СО РАН, — тогда как весь мир пользуется безвредной для ихтиофауны профессиональной эхолокацией». В ходе обсуждения ученый предложил необычный сценарий восстановления биосистемы озера Пясино путем нормализации пищевых цепочек «снизу вверх»: «Сначала будут довольны бактерии, с ними будет доволен зоопланктон, а затем и рыба».

На совещании были скорректированы сроки готовности отчета БНЭ. «Мы не можем игнорировать общественных — и не только — ожиданий, — подчеркнул академик Валентин Пармон, — и с учетом высокой степени готовности лабораторных результатов вполне способны ускориться и подготовить к середине ноября первоначальные материалы в виде карт и таблиц». Полная версия отчета, включающая тематические текстовые главы, общие выводы и основные рекомендации, будет сформирована к началу декабря.
Деградированная торфянная почва на берегу реки Далдыкан
В большинстве институтов-участников экспедиции лабораторные работы, тем не менее, еще не завершены. При этом ученые готовы поделиться первыми выводами — например, заместитель директора Института почвоведения и агрохимии СО РАН доктор биологических наук Александр Иванович Сысо и старший научный сотрудник института кандидат биологических наук Денис Александрович Соколов. На Таймыре в составе отряда «Наземные экосистемы» почвоведы было исследовано около 60 участков от норильской ТЭЦ-3 до впадения реки Пясины в Карское море. «В общей сложности были выполнены описания 26 почвенных разрезов и 58 прикопок, мы отобрали 146 проб почв и 58 образцов растительности — как непосредственно из Норильского промышленного района и с берегов водоемов, по которым прошло загрязнение, так и с условно фоновых территорий. Понятно, что почвы интересуют нас как главный предмет исследований института, растения же неразрывно связаны с ними. В отличие от ботаников, — конкретно Михаила Юрьевича Телятникова из ЦСБС СО РАН — которые делают акцент на представительности растительного покрова, почвоведы рассматривают флору как потребителя веществ, заключенных в почве», — поделился Денис Соколов.

На основе лабораторных исследований элементного химического состава собранных образцов растений ученые делают заключения о том, где и насколько они пригодны для хозяйственного использования в качестве корма животным. Почвы и растения мы оцениваем по трем критериям: агрохимическому (соответствие содержания макро- и микроэлементов требованиям минерального питания растений), биогеохимическому (соответствие количества и соотношения химических элементов почвах и растительности требованиям нормальной обеспеченности ими животных организмов, в том числе человека) и санитарно-гигиеническому. Последний критерий соотносит выявленные содержания тех или иных веществ с государственными нормативами безопасности. «Исходя из этого, мы должны будем показать, способствуют ли состав и свойства почв росту и развитию растений, не содержится ли в них токсичные вещества в опасных концентрациях. Логичным итогом такой работы будут выводы о необходимости рекультивации почв на тех или иных участках. Сбор полевого материала — диагностика — рекомендации: таков алгоритм работы всей нашей экспедиции», — пояснил Александр Сысо.
Деградированная лесо-тундра окрестности Норильска
Ученый акцентировал: «Нас обязывают к выводам об допустимых и недопустимых концентрациях некоторых веществ и соединений, в частности, в почве. Но государственные нормативы предельно допустимых концентраций (ПДК) установлены еще в советскую эпоху едиными для всех республик и территорий СССР, а главное — непонятно как, без малейшего намека на научные обоснования. В 2008 году тогдашний президент России Дмитрий Медведев выступил за пересмотр системы экологической ответственности, указав, что «…нормативы ответственности оторваны от жизни, мы можем подкорректировать». Было предложено начать подготовку полноценной системы нормирования допустимого воздействия на окружающую среду, дифференцированной системы нормативов качества воды, воздуха и почв для каждой территории в зависимости от текущих условий в каждом регионе РФ. Увы, это важнейшее начинание ушло в песок. И нормативов, более ущербных и непонятных, чем в России, в мире нет. Считаю это предметом отдельного обсуждения, крайне важного и своевременного».

Денис Соколов: «Пока что нам приходится соизмерять полученные данные, например, с нормативами допустимого остаточного содержания (ДОС) нефтепродуктов в почве, разработанным более 15 лет назад для Ханты-Мансийского автономного округа — Югры: это все-таки лучше, чем ничего. Флуориметрическое определение нефтепродуктов, экстрагированных из почвы гексаном, показало максимальные концентрации в пределах 1 г на килограмм, тогда как названный выше региональный норматив допускает вдвое больше. Также мы видим, что глубина проникновения нефтепродуктов в почву не превышает 30 см, а наибольшая их концентрация наблюдается на глубине от ноля до десяти, реже двадцати сантиметров».

«Мы нигде не встретили концентрации нефтепродуктов выше значения ДОС нефтепродуктов в 2 грамма на килограмм почвы, в самых загрязненных точках это показатель достигал максимум 300 — 900 миллиграмм, — рассказал А. Сысо. Что же касается глубины проникновения нефтепродуктов в почву, то глубже 30 см они находились на уровне фоновых значений, вероятно, из-за ограничения их миграции мерзлотой».«Мы нигде не встретили концентрации нефтепродуктов выше значения ДОС нефтепродуктов в 2 грамма на килограмм почвы, в самых загрязненных точках это показатель достигал максимум 300 — 900 миллиграмм, — рассказал А. Сысо. Что же касается глубины проникновения нефтепродуктов в почву, то глубже 30 см они находились на уровне фоновых значений, вероятно, из-за ограничения их миграции мерзлотой».
Почвоведам стала относительно ясна картина майского разлива дизельного топливаЮ который затронул в основном пойменные участки. «Это не тундра с ее постоянным почвенным слоем и растительностью — на берегах рек либо вовсе нет растений, либо их состав обновляется с каждым паводком, — рассказал Д. Соколов. — Сам разлив носил залповый характер, тысячи тонн топлива попали в воду сразу и прошли большим массивом, оставляя, разумеется, некоторый след. В почвоведении есть такой термин: "литогенный потенциал гумусонакопления". В контексте данной проблемы этот термин следует рассматривать шире, поскольку речь идет не о гумусе, а органическом веществе в целом. Литогенный потенциал органонакопления характеризует способность минеральной части почв, связывать органическое вещество. На тех участках, где этот потенциал сравнительно высок за счет глинистых и песчаных фракций, загрязненность почвы нефтепродуктами выше, а там, поймы рек сложены галькой, остались незначительные следы разлива: по словам коллег, «он прошел как по трубе». Тем более что речные русла в этой местности сравнительно прямые, не очень сильно меандрируют — это еще один фактор проноса поллютантов».

Поэтому общая картина несколько парадоксальна: ближе всего к давшему течь резервуару ТЭЦ-3 — на берегах ручья Безымянный (он же Надеждинский) и речки Далдыкан — концентрация нефтепродуктов выше фоновой, но относительно не высока. Ниже, где берега рек песчано-глинистые, а русла делятся на рукава, почвы характеризуются более высоким литогенным потенциалом органонакопления и содержание нефтепродуктов в них значительно выше. «Говоря проще, до самой дельты реки Амбарная, впадающей в озеро Пясино, нефтепродуктам было не за что зацепиться, — пояснил Денис Соколов. — Будем понимать еще одно важное обстоятельство. Разлившееся дизельное топливо — не то, что наливают на новосибирских АЗС, а арктическое, более легкое и летучее. Во время совещания, которое упомянул Александр Иванович, работавшие со спутниковыми данными коллеги сообщили, что сначала видели на снимках некоторое пятно, а потом оно исчезло. Никакой загадки в этом нет, скорее всего, обычное испарение. Конечно, полностью исчезнуть не могут и легкие фракции нефтеперегонки, мы фиксировали их присутствие в почвах. В этом плане важны будут результаты лабораторных исследований других организаций — томского Института химии нефти СО РАН, якутского Института проблем нефти и газа. Там разберутся с химическим составом и номенклатурой поллютантов — где арктическое дизтопливо, где масла, где что-то еще».

В ближайших выпусках мы продолжим рассказывать о ходе лабораторных исследований и подготовке итогового отчета по полевому материалу БНЭ.
Большая Норильская экспедиция – еженедельный дайджест